Проповедь вице-ректора архиепископа Новосанжарского Вениамина на Преображение Господне
(Нещеровский монастырь, 2021 год)
Уверен, что каждый из вас читал Псалтирь Давида, и задумывался почему именно этот письменный памятник стал основой, фундаментом для всех последующих молитвословий. Я попытаюсь вам ответить.
Давид был откровенным человеком и именно этот феномен тронул Бога. Помните, у Давида есть такие слова: «Господи, пожалуйста, услышь меня и сделай то-то и то-то, ибо я свят». Представляете, чтобы кто-то из вас подошёл к своему духовнику и сказал: «Отче…, владыка…, в моей жизни происходит то-то и то-то, ибо… я свят!». Все мы из стоящих понимаем, какая была бы реакция. Но Давид говорил это откровенно. И Бог не бил его по рукам, не бил его по губам, Он позволил ему записать это в личной, а в последствии – священной книге, и эти слова никто не редактировал до нашего времени. Или же Давид честно признавался: «Господи, я такой обиженный… так вот, сделай так, чтоб я сидел вот тут на возвышенности за столом и кушал, а враги мои вот там вот внизу, были голодными, и скрежетали зубами, и лишь глотали слюну!». Перевожу буквально вам на литературный язык. Кажется, что все эти личные откровения не имеют ничего общего с евангельскими идеалами. Согласитесь, правда? Мы ж люди новозаветные, Христос нас научил врагам помогать, протягивать руку не только близким, но и противникам, любить их?! А Давид говорил в контексте ветхозаветного богословия вот о чем: «Господи, я живу в условностях этого мира, а какова в наше ветхозаветное время святость? Я приношу утром ягнёнка, вечером буйвола. Как царю мне напоминают мои секретари весь спектр малых и больших статей закона и я их выполняю…, но Господи, я четко отдаю себе отчет, что этого недостаточно, я честно перед Тобой кричу! С позиции Закона я свят, а совесть говорит, что нет. Так где же подлинная святость?! Я хочу стремиться к ней!». Он честно признавался Богу во терзаниях своей совести, и Бог не мог не отвечать ему той же Отеческой откровенностью. Я вспоминаю один случай из своей жизни, когда строили семинарский храм и были проблемы с документами на землю, и я приходил на богослужение, молился, искренне молился о любви среди моих студентов, прихожан, а каким-то подводным течением в сердце летело: «Господи, чтоб этот вот, который не подписывает документы на землю, чтоб его там вот так вот перевернуло, крутнуло…». Я ловил себя на этом невысказываемом, но присутствующем настроении; то есть я устами и умом пытался молиться о благе, мол, Господи, приму Твою волю, чтоб у всех было всё хорошо, а вот где-то на дне тихо желал микро-зла. Вот что стояло за детским желанием Давида дразнить его голодных врагов сытостью. Псалмопевец честно признавался: «Господи, да, я стремлюсь к добру, но вот этот меня допёк, а вот этот меня уже предал»… И Бог снова отвечал на нетеатральноость Давида, на его честность Своим отеческим добром. И чистота нашей молитвы происходит от этой честности. Богу не так важны автоматические, заученные молитвы, Он ждёт этой откровенности, потому что в самом фундаментальном памятнике молитвы – Псалтыре – он позволил царю, человеку Давиду быть просто откровенным.
Откровенно и я признаюсь вам, что когда выходишь на проповедь, простите за долгую преображенскую преамбулу, я так же постоянно сталкиваюсь с проблемой. После 10-ти летнего стажа лектора по экзегетике Нового завета и 17-ти летнего по Ветхому переживаю кризис – многое прочитано, рассказано, и стоя на амвоне кажется, что ничего нового уже не скажешь. Но вдруг слова Сократа «я знаю, что ничего не знаю» сегодня послужат к огню веры тем, кто не знает полного текста этого высказывания, а оно звучит: «я знаю, что ничего не знаю, но некоторые не знают и этого». Примите ту малость, что я узнал за года своего преподавания.
Родные мои! Сегодняшнее евангелие, телеграмма от Бога к нам, и сегодняшнюю телеграмму мы должны с вами прочитать внимательно, как читали её начале ХХ века, трепетно относясь к самому быстрому источнику информации – телеграфу, важному, способному изменить ход истории.
Сегодня Христос поднимается с апостолами на гору Фавор. Гора Фавор где-то шестьсот-шестьсот пятьдесят метров. Мне часто ребята говорят: «Владыка, ну это ж не высокая гора! Вот, Эверест, какой-нибудь Пик Коммунизма и тому подобное». Шестьсот метров это, извините меня, 6 хрущевок, в которых я вырос. Так что простите, но они предпринимают серьезный физический труд. Те кто ездил в Израиль помнит как серпантином на автобусах доставляют на вершину и сверху ты окидываешь взором красивые ландшафты. Во-первых, Христос поднимает их, чтоб никто другой не видел преображения. Вы впоследствии поймёте, почему – Ему нужна была временная тайность происходящего. Помните, апостолы засыпают. И их сонная реакция была естественной. Почему? Когда мы стоим за чьей-то спиной, мы наслаждаемся тем, что кто-то нас закрывает, и мы всегда расслабляемся в этом глубоком тылу. Апостолы были расслаблены: Он нас учит как правильно поступить в том или ином случае, Он всегда исцелит, воскресит, накормит, если мы будем нуждаться – ведь так он поступает с посторонними, а мы то – ближние. А что же руководитель? Настоящий, переживающий за дело. Он постоянно напряжён! Поверьте, стоящие сейчас в храме и слушающие меня руководители соглашаются с данным утверждением и даже улыбаются. Никому бы этого не пожелал – быть начальником… Именно поэтому Христос бордрствует, а апостолы спят. И вот апостолы просыпаются и видят Моисея и Илию. Как они их узнали? Конечно по фотографиям, которые они носили каждый в своём портмоне, как иногда иконки прихожане-захожане. Конечно я шучу. Они осознали, Кто именно перед ними, по содержанию разговора, поскольку звучал основополагающий философско-богословский вопрос бытия мира – вопрос необходимости страдания для совершенствования и пульсирования жизни. Христос говорил им: «Я должен пойти пострадать!». Они знают, что Он Мессия, знают, что Он Сын Божий, и не могут понять, зачем вседовольному Богу страдать. А страдание и жертвенность это основа всего. К этому выводу приходили как святые отцы каппадокийцы, так и светские философы, к примеру, Паскаль в своих «Мыслях». Моя любимая арабская пословица твердит, что «постоянные солнечные дни из знойных зелёных лугов делают пустыню». Если у нас перманентно всё хорошо в жизни, то постепенно притупляются наши чувства сострадания к другим, и мы уже не понимаем боль другого, мы не сочувствуем человеку. И вот ученики услышали по этому спору, что пророкам это не понятно, а Он им спокойно поясняет логическую цепь. Почему явились Моисей и Илия? Тьма святоотеческих разночтений, но я вам хотел сегодня сказать лишь об одном единственном. На Фаворе является Моисей-Законодатель, ветхозаветный супер-юрист, человек, который водил народ по пустыне; и пророк без определенного места жительства, дауншифтер святой Илия. Моисей был консерватором, он понимал, что удержать огромное количество людей можно лишь какими-то строгими общими правилами, но в рамках допустимого коридора. Совсем другим был Илия – либерал и демократ. Он был такой харизматик! До сих пор, когда совершается обрезание, всегда оставляют на ветхозаветном пиру кресло для Илии, потому что это место празднику, Илия вместе с собравшимися празднует и танцует. И вот два человека разных складов ума, разных психотипов, они соединяются во Христе. Это очень важный знак непосредственно для нас с вами. У нас в миссионерской семинарии, к примеру, читают Священное Писание как на церковнославянском, так и на русском и украинском языках. Нередко вслух произносят тайные молитвы чина божественной литургии или поясняют богослужебные тексты. И часть прихожан говорит: «Владыка, не надо так! Ну слишком свободно Вы относитесь к древним установлениям. В храмах, которые мы посещали ранее, читали на славянском и этого достаточно». Я, разумеется, быстро тестирую, даю им перевести пару предложений из славянской псалтыри, получаю мягко говоря несовершенный перевод и говорю: «Так, родные мои, есть ещё над чем работать!». Однако есть и другое крыло, которое говорит: «Владыка, вы у нас такой гибкий! И послабляете посты, и активно участвуете в жизни прихода». Но и в этом случае, а стараюсь не перегибать палку, чтобы средство не стало на место цели. Важно, что во Христе, именно во Христе любящем, встречаются эти два собирательных человека разных психотипов, которые являются проекциями нас с вами, родные мои. Вы, стоящие здесь, стопроцентно делитесь по-своему на эти маленькие условные лагеря. Видите, что кто-то слишком рьяно делает поклоны, чаще положенного, и думаете: «Чего он святошу из себя строит, ну зачем? Достаточно поясной поклон положить – Христу важно моё сердце!». А другой наоборот: «Ну, что он такие неглубокие поклоны кладёт, у него что, нет почтения? Он не может согнуться перед Христом?». Но во Христе мы все терпим и смиряемся перед индивидуальными особенностями друг друга и более того – научаемся любить иного, отличного от меня. И вот уже начинаете видеть, что ни количество поклонов, ни глубина поклонов и не язык спасает, а вот та любовь, которая может воссоединить и примирить. Вас соединил Христос, своды Его храма, и пастырь, что собственно и является его ролью. Не когда последний принимает какую-то одну точку зрения, и придерживается мнений одного лагеря. Это первый важный момент, который вы сегодня должны уяснить из преображенской евангельской телеграммы: будьте в мире друг с другом, если вы Христовы, поскольку этот мир в событиях Преображения благословил Спаситель в Моисее и Илие.
И второй важнейший момент. Это то, зачем, собственно, нужно было Преображение? Христос пришёл для того, чтобы как-то поиграть божественными мышцами? Ничего подобного! Богу это не нужно и чуждо. Бог все чудеса делал по любви. Если вы откроете Евангелие, некоторые удивятся, но ни одного чуда не было сделано Христом ради Себя. Помните, Ему предложил Сатана: «Ты ж голоден, ну вот тебе камень, щёлкни пальцами, и они станут хлебами». А ведь округлые камни иудейской пустыни так похожи на восточные лепёшки. А Он ведь человек по телу и уже алкал! Или бросься с высокой точки и не погибни. Ведь человечество так падко на подобные чудеса – слава Тебе сразу обеспечена, и Тебя и слушать будут открыв рот. Но нет! Только когда больно другому, Бог выходит навстречу и помогает. Для Себя лично Он не сделал ничего. И в принципе не делает никогда. Господь приходит не показать Свою славу, Он приоткрывает события Преображения и…. ради других! Когда подошли Страсти Христовы: распятие, смерть, вот как поступил бы логический человек? Убили моего Учителя. Он положен во гроб. Я сам видел Его бездыханное тело, пульс отсутствовал. По логике я должен быстро собрать вещи, потому что начинаются гонения на нашу церковно-политическую группу, и быстро убегать к родственникам, на окраину Израиля, а то и ещё бежать куда-нибудь за границу. Однако случается коллизия – апостолы в оцепенении прячутся в сионской горнице и вспоминают: вот, был равви, вот, они дошли сознательно до мысли и исповедания, что Он Мессия. Чудеса творил, и раз – Он умер! Любой психолог скажет вам, какая сопутствующая внутренняя потеря ориентиров! И вот в этот момент, я уверен, их спасла память о видении Преображения. Когда Пётр, Иаков и Иоанн вспомнили об увиденном на Фаворе: «Иисус просил не говорить пока вам этого, но мы видели как Он просиял, видели Илию и Моисея… Так как же изведший пророков из шеола мог умереть?! Ничего не понятно». А предложение Петра сделать три кущи? Три кущи это не три кучки хвороста или сена, чтоб Христос и пророки удобно устроились для беседы. Кущи, это Суккот, это праздник, когда евреи строили шалаши. В Талмуде говорится, что иудеи понимали, что настоящий рай будет не в комфорте, а обусловлен внутренним состоянием тишины, гармонии и счастья. Вот это состояние и спустилось на них с фаворским облаком. И Петр выражает своё возвышенное настроение. Как у Владимира Семёновича Высоцкого в песне они были согласны и «на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял». Настоящему верующему человеку шалаша достаточно, если есть внутренний мир. И вот апостолы говорят: «Мы видели свет и чувствовали такое внутреннее состояние тишины и рая, что это не переживаемо! И мы не можем этого забыть, поэтому у смерти Христа должно быть какое-то продолжение. И если бы не эти «колоны» Преображения, здание веры апостолов после смерти Иисуса могло рухнуть. Преображение было спасительным кругом, который Бог дал для того, чтобы не утонуть в отчаянии и кажущемся хаосе земного.
Дорогие мои, запечатлейте сегодня эти два момента: пребывайте в церковной общине в мире, независимо от того, кто вы по складу характера – все мы объединяемся во Христе Любящем. Так стало с Моисеем и Ильей. И берегите в памяти свои «спасительные круги», которые в какой-то момент каждому из нас дарит Господь в виде людей или событий; люди, которые вас удивительным образом одухотворяют и дарят внутренний мир, и вы думаете: Христос мне Сам не являлся, но я видел человека с таким светом от Христа, что я не могу этого забыть! И помните те случаи, когда Христос приоткрывает вам безусловность мира Вечного. Я даже советую своим студентам и прихожанам, записывать это на стикерах, клеить на шкафах и холодильниках, потому что время отчаяния и богооставленности бывает у каждого.
Итак, два момента сегодня, родные. Первое: Христос соединяет всех людей, разных талантов, характеров. И второй момент: берегите спасительные круги, такие светлые, запоминающиеся на всю жизнь, потому что они постоянно вас будут держать на плаву и будут помогать вам пройти тяжёлый период земного пути. Простите за многословие!
Також відвідайте наші сторінки у соціальних мережах Facebook та Instagram.